Дома ждт знакомая постель

Красноярский рабочий

фигура, его поза, его мундир, до боли знакомая шляпа с загнутыми полями Раньше дом не имел ограды и свободно дышал всеми порами. .. университете, в Министерстве железнодорожного транспорта и т. д. .. Постель — охапка веток — подмокла снизу, но сон, даже в болотной луже,— благо. Мой муж стал "прогуливать" ночевки дома, чего раньше за ним почти не водилось. А он все это тащит в нашу супружескую постель. такой, что сидит он в кафе и подходит к нему знакомая жены и говорит:" Ты тут Сергей и любит, и деньги в дом приносит, и сына обожает, и в больницу . и кое-какой инструментарий работники железнодорожного транспорта, .. в процессе борьбы с которыми он и порвал случайно постельное белье.

Член большевистской партии с года, В. Вегер, еще учась в Саратовском реальном училище, принимал активное участие в революционном движении, возглавлял городской забастовочный комитет учащейся молодежи. Это был всесторонне развитый, энергичный человек, замечательный оратор и организатор.

В году В. Здесь и состоялось его знакомство с будущим поэтом, который был направлен к В. Вегеру для использования в партийной работе. Юный Маяковский показал хорошее знание марксистской литературы, верность позициям большевиков и был рекомендован Вегером для подпольной работы в Лефортовском районе. Здесь Маяковский получил хорошую школу подпольщика и проявил незаурядные организаторские способности. Но долго работать не пришлось. Был арестован и привлечен по делу о нелегальной типографии.

Освобождение как несовершеннолетнего, подпольная работа, слежка полиции и снова аресты Переведенный из Басманного полицейского дома в Мясницкий, В. Маяковский снова встречается с В. Камеры их находились рядом, и арестованные имели возможность переговорить о цели в жизни, о политике и поэзии. Владимир Ильич читал наизусть стихи символистов. Маяковский ругал декадентов, твердил о необходимости создавать новое искусство. В августе года В. Маяковского переводят в одиночную камеру Бутырской тюрьмы, где он провел 11 месяцев.

Символисты — Белый, Бальмонт. Именно к этому времени поэт относит начало своей творческой биографии. Оказалось так же про другое —. В это же время судьба свела В. Маяковского с другим нашим земляком, Н. Приехав из Саратова в Москву и поступив в филармоническое училище, Николай Хлестов поселился на квартире Маяковских.

В доме часто собиралась молодежь: Володя неизменно был заводилой компании. Летом года Н. Хлестов пригласил товарища погостить к родственникам в Саратов.

Это была первая самостоятельная поездка Владимира Маяковского, и родные, справляясь о его самочувствии, направили в Саратов телеграмму. Непролазная грязь и нищета в глухих закоулках старого города, суматоха крикливых базаров, размеренный ритм центральных городских улиц. И все же Саратов не такая уж провинция — здесь Радищевский художественный музей, музыкальное и художественное училища, недавно созданный университет, театры.

Здесь по вечерам гуляют многие горожане, и у каждого сословия свое традиционное место. Маяковского пленила широта волжских просторов. Он любовался пароходами, дощаниками, вереницами плотов. Шагая вдоль берега, Владимир по-бурлацки тянул за собой лодку с группой сверстников.

Порой он переправлялся на Зеленый остров и там наслаждался живописной природой, слушал народные песни, романсы, сам подпевал басом или читал стихи. В кругу новых знакомых Маяковского часто говорили и спорили о литературе, музыке, изобразительном искусстве, и он непременно был активным участником дискуссий.

После ухода Крючкова на пост председателя КГБ начальником разведки в конце года был назначен генерал-майор Л. Я хорошо знал нового руководителя, хотя наша оперативная деятельность протекала в разных регионах: В ПГУ у него сложилась прочная репутация сильного профессионала и свободного от каких-либо шор политического аналитика. Он прошел все этапы формирования и созревания руководителя разведки: Путь его не был усыпан лишь розами, бывали в его жизни трудные времена, особенно последовавшие после предательства Кузичкина в Иране, где в то время Шебаршин был резидентом.

На какой-то период мне довелось даже быть его начальником: Шебаршин легко и быстро осваивал новые большие участки, явно принадлежал к породе нонконформистов. Такой выбор начальника разведки был оптимальным. Нападки на Комитет государственной безопасности в демократической печати становились настолько злобными и провокационными, что руководство разведки с благословения Крючкова начало часто выступать перед трудовыми коллективами, разъяснять смысл и содержание своей работы, доказывать, что разведка — не паразит на шее народа, а его глаза и уши, к тому же разведка является прибыльным даже в денежном отношении предприятием: Интерес аудитории к нашим выступлениям был огромный.

Атмосфера в трудовых коллективах оставалась неизменно дружелюбной. Я не помню ни одного вопроса из сотен задававшихся, продиктованного желанием уколоть, уязвить, на чем тогда специализировалась часть журналистов.

Я даже собирался поехать по совету Крючкова на Урал в крупные промышленные центры, но события помешали этим планам. Эти встречи убедили меня в одном: Люди были озабочены совсем другими проблемами: Шебаршину удалось сохранить разведку как целостную организацию, как боеспособную силу, правда, далеко не в полной мере востребованную политическим руководством.

Насколько я знаю, и сейчас, почти три года спустя после моего прощания с разведкой, она живет и работает, выстояв в очень трудное время смены ориентиров и уточнения задач. Мужества им и успехов! Главным вопросом были выборы делегатов от разведки на последний съезд КПСС, намеченный на июль, но весь зал с нетерпением ожидал и выступления председателя КГБ Крючкова с докладом об обстановке в стране. Доклад, прямо скажем, не удовлетворил аудиторию. Опять шло провозглашение целей, а не конкретизация планов практического осуществления реформы.

Говорил он как-то обтекаемо, суть реформы все время ускользала. Совершенно непривычно для Крючкова, многолетнего шефа разведки, было употребление цифр, которые вызвали сомнение в зале.

У слушавших осталось чувство тревоги, неуверенности, нарастающего недоверия даже к своим руководителям. Разведка посылала на съезд трех делегатов.

В непривычно демократической обстановке было выдвинуто семь кандидатур, первыми были Крючков и Шебаршин. Мое имя тоже фигурировало среди других пяти кандидатов. Председатель КГБ и начальник разведки прошли подавляющим большинством голосов при тайном голосовании, что, среди прочего, отвечает на вопрос, пользовались ли они авторитетом и доверием корпуса разведчиков. Я не стал снимать свою кандидатуру, хотя сложившаяся практика и такт требовали от нас, подчиненных, снятия кандидатур, когда на эти выборные места баллотировались вышестоящие начальники.

Какой-то бес внутри нашептывал: Я намеревался, собственно, утрамбовать содержание всей этой книги в минутное выступление и непременно добиваться права на участие в прениях. Мне вспомнился разговор, состоявшийся у меня с Крючковым на лесной дорожке, по которой мы нередко ходили в одно время на работу. Почему-то он вдруг спросил меня: Вот мне и показалось, что на выборах делегатов на съезд мелькнул призрачный шанс выступить уже не на профессиональную, а на политическую тему.

Разведка даже потеряла право на третий мандат. Конечно, я был наивен, полагая, что мне удастся пробиться к трибуне, вряд ли я сумел бы это сделать даже с мандатом в кармане. Пришлось смотреть по телевизору агонию и кончину партии, с именем которой не одно поколение шло на смерть, а это много. Заслушали всех членов политбюро. Все доложили, что работали прекрасно. Непонятно, почему же тогда все обстояло так скверно. Ошикали только Вадима Медведева, которому было поручено руководить идеологической работой.

А вообще лучше сказать словами французов, больших мастеров изящной словесности. Главное, что их характеризует: Следует забыть эти категории и понять, что один и тот же зал поразил всех, устроив овацию главному идеологу перестройки Яковлеву, а затем лидеру консерваторов Лигачеву. Одни и те же лица с одинаковым энтузиазмом аплодировали личностям, напоминающим примерно Вилли Брандта и Жоржа Марше.

На этом съезде аплодируют тем, кому есть что сказать и кто умеет делать это с убежденностью. В конце концов, отчаявшись, они отдали голоса М. Горбачеву, и им пришлось избрать на пост заместителя генерального секретаря совершенно бесцветного, серого партаппаратчика Ивашко, бежавшего в Россию с Украины, где он развалил работу компартии республики.

Он не выдвинул ясной, понятной и практической программы. В партийном активе не появилось ни одного нового яркого имени. На фоне общего дефицита самым страшным был дефицит людей с мыслями и характером.

Не успел я остыть от душевного кипения, вызванного съездом, как вдруг раздался звонок от шефа, который сказал: Тебя хотят выдвинуть кандидатом в народные депутаты по Краснодарскому краю против О. Прошло всего с десяток минут, как выяснилось, что регистрация кандидатов в Краснодарском крае закончилась днем раньше, там их уже набралось человек 20 и поезд, как говорится, уже ушел. Такую цену платят не только краснодарцы, но и весь наш, к сожалению, наивный в политике народ.

Слава Богу, все-таки прозревает. Помнится, что в один из дней начала сентября напросились мы с Шебаршиным на прием к председателю КГБ Крючкову. Оценивая опыт политической борьбы последних двух лет, мы убеждали нашего руководителя в том, что КПСС как политическая сила окончательно скомпрометировала себя действиями своих руководителей и бездействием партийной массы, что на ней сфокусировалось недовольство всеми нашими болячками. Народ возлагает на нее ответственность за. С нынешним партийным руководством у нас одна дорога — в пропасть.

Не лучше ли публично объявить о департизации Комитета государственной безопасности, спасти профессиональную организацию от втягивания ее в водовороты политических страстей? Крючков внимательно выслушал нас, задавая лишь временами уточняющие вопросы. Он не высказал своего отношения к нашему предложению, было видно, что в душе он разделяет нашу оценку партийного руководства, бывшего тогда и государственным руководством, но в то же время несет на себе кандалы партийной дисциплины, входя в высшие руководящие органы партии.

Он мог бы и по партийной, и по служебной линии принять в отношении нас любые меры, но он этого не сделал. Да и мы знали, что идем не к замшелому консерватору, а к человеку, болевшему душой за Родину. Теперь было видно, что социалистическое Отечество не спасти, надо спасать хотя бы корпус защитников государства и правопорядка, в нем будет нуждаться любая национальная власть, которую породят народ и наша история.

В печати все время со зловонным запахом рвутся бомбы, которыми политические противники забрасывают осажденную крепость КГБ, достается и разведке как части. Острие выступления направлено против Андропова, Крючкова, хотя досталось и другим. Говорится о 22 предателях, о подкармливании партгосаппаратчиков деньгами зарубежных резидентур разведки, о взяточничестве, о кадровых симпатиях вне зависимости от способностей и многом другом. В подтексте интервью чувствуется жар неудовлетворенного честолюбия, так часто толкавшего людей на непорядочные поступки.

Но в разведке все шушукаются, многие злорадствуют в адрес упомянутых в интервью людей, действительно, может быть, не лучших в разведке. Они, упомянутые, ходят, втянув голову в плечи. В коллективе идет явное брожение. В среде офицеров растет желание вывести разведку из КГБ, деполитизировать ее, подчинить президенту, а может быть, передать России… Л. Шебаршин еще шире распахивает двери открытости разведки.

В первые выходные дни сентября каждого года, ближе к дню рождения Ф. Дзержинского, мы проводим наш профессиональный праздник, когда новое поколение разведчиков приносит присягу верности Отечеству.

В году впервые в этот день территория нашего городка была открыта для членов семей нового пополнения разведки. Непривычно видеть принаряженных женщин, стайки детей, заинтригованно всматривающихся в окна наших служебных зданий, радующихся необычной чистоте, порядку. А тут еще солнце, медь оркестра, флаги… Слушаем короткую, но страстную речь Джорджа Блейка, умного, волевого легендарного разведчика, который поверил в социализм и не отказался от.

Он сказал, что мечта человечества о справедливом коммунистическом обществе не умрет, сколько бы сейчас ее ни топтали и ни хаяли. Она будет реальностью на другом витке истории. Я с ним согласен. Горбачев норовит править с помощью указов, а Ельцин каждый раз посылает его далеко-далеко. Оба яростно тянут одеяло на. Первый твердит, что он за постепенность, а второй — за рынок. Вот и вся премудрость этой политики, надоевшей, как тяжелый сон в ненастную ночь.

Далеко за полночь светятся экраны телевизоров, в которых набившие оскомину лица все говорят, говорят и говорят. Правы те, кто считает, что наше национальное сознание помутилось. Нигде с такой яростью не дерутся за власть, потому что нигде власть не дает человеку так много, как у.

Мы умудряемся последовательно бороться против конфронтационных подходов во внешней политике и в то же время раздуваем пламя конфронтационности в своих собственных внутренних делах. Трясина все глубже засасывает политическое руководство.

Болотная ряска уже подходит к подбородку. Надежды, что ноги вдруг нащупают случайно твердое дно. В глазах руководителей все чаще виден страх затравленного зверя, поэтому любой ценой им хочется оттянуть смертный час.

Совет Министров принял решение встать на колени перед США и просить их предоставить нам гуманитарную помощь медикаментами. Затем сильно отжимаюсь рукой и еще больше утрамбовываю стоящих в вагоне людей. Делать все надо быстро иначе вся эта сжатая на секунду людская масса разожмется как пружина и вытолкнет меня обратно на платформу.

Но сегодня мне повезло. У самых дверей стоит женщина, а женщины, как правило, мягкие и уминаются достаточно легко и безропотно, особенно если они не очень худые. Втискиваюсь спиной в вагон, двери закрываются и меня тут же вдавливают в дверь вагона и всего расплющивают по дверному стеклу. К следующей станции все растрясется, ужмется и внутри станет свободнее. Иногда попасть в вагон мне удается лишь со второй или третьей попытки, а времени у меня в обрез.

Скоро начнется первая лекция, а мне еще после метро добираться на факультет на автобусе. К факультету в сторону Смольного идут три автобуса и все три остановки расположены в разных местах.

Первая — прямо напротив выхода метро, но на ней стоит такая толпа, что шансов попасть в автобус у меня практически.

ЛГУ 1973-78 гг. Воспоминания географа

Чуть дальше остановка автобуса номер 6, как мы его называем — шестерки. Там всегда меньше людей, но автобус ходит реже. Еще дальше, на улице Войнова остановка го автобуса, но туда надо идти несколько минут и тоже автобус ходит нечасто.

Повезло, автобус приходит почти сразу, и через 15 минут я, быстро сдав верхнюю одежду в раздевалку, уже бегу по ступеням факультета в свою аудиторию. Опаздываю на начало лекции всего на пять минут. Четыре часа жизни ежедневно уходит только на одну дорогу. И так будет еще пять долгих лет. Лекцию читает пожилой преподаватель с Химфака. Самое интересное, что все это мы уже проходили в школе и ничего нового лично я для себя не слышу.

Чтобы убить время, мы с моим приятелем Колей сидим на самом верхнем ряду аудитории, которая имеет форму амфитеатра. Записывать сказанное преподавателем и переписывать с доски бесконечные формулы нам неохота. Преподаватель периодически берет паузу и громко хмыкает, прочищая горло. Затем он продолжает рассказывать. Дождавшись его очередной паузы, когда он только набрал в легкие воздуха, мы с Колей со своего верхнего ряда громко произносим: Так повторяется несколько раз: А ему уже не остановиться, и он вынужденно хмыкает вслед за нами.

В аудитории начинается тихая ржачка. Преподаватель краснеет, но еще сдерживается. Зато не сдерживаемся мы и продолжаем хмыкать на всю аудиторию с ним в унисон. В декабре наступает первая сессия, и первый экзамен — химия. Наши надежды на то, что преподаватель нас уже подзабыл в лицо, растаяли, как только мы зашли на экзамен.

Он принимал его вместе со своим аспирантом — химиком.

зПТПД, ЗДЕ УФТЕМСМЙ ДПНБ - жМЙВХУФБ

Я все же нахожу момент, когда преподаватель на несколько минут выходит из кабинета в туалет, и мчусь отвечать аспиранту. А когда преподаватель возвращается, я уже закончил отвечать на последний вопрос и получаю от аспиранта пятерку в зачетку.

Поняв, что его провели, Колю он уже не выпускает из своего поля зрения, и в результате Коля обреченно идет отвечать именно.

Химик внимательно выслушивает, все, что ему рассказывают и, не задав ни одного вопроса, ставит в ведомость двойку. Коля попадает на пересдачу на первом же университетском экзамене в своей жизни. Надо сказать, что за следующие пять курсов у Коли и четверок то в зачетке почти не было, одни пятерки, но это наше хмыканье обошлось ему дорого. Ну и неловко вышло, что я в результате выкрутился, а он нет, хотя хмыкали мы оба.

Мне кажется, я даже кашлял погромче. Вопроса хочешь идти или нет, не задают. Просто говорят, что всем быть на месте сбора в обязательном порядке.

Мы стоим тесной кучей на месте сбора, курим и травим анекдоты в тему: Наконец колонна выстроена, нам раздают портреты неулыбчивых членов политбюро, которые нужно нести перед собой на длинной палке, как икону. Вожди на портретах все очень старые, обрюзгшие и нефотогеничные, хотя и тщательно подретушированные. Нести это все, разумеется, никто не хочет, поскольку, когда демонстрация закончится, то вместо того, чтобы быстро разойтись по домам, нужно будет еще сдавать все это в специальную машину-фургон.

Нести все это по улице, не имея возможности погреть руки в карманах или покурить на ходу, занятие малоприятное. Тем не менее, членов Политбюро распределяют по зазевавшимся студентам, остальные разглядывают на портретах ордена и считают, у которого на пиджаке их. Больше всех, конечно, у Брежнева, но он почему-то никому не достается. Мы несем портреты Суслова, Громыко, Подгорного, Черненко, которые издалека все кажутся на одно лицо.

Нас долго выстраивают и, наконец, мы медленно движемся в сторону Дворцовой площади. Вся наша часть колонны — это Университет, впереди нас и за нами идут люди с различных предприятий и организаций, названия которых можно прочитать в начале каждой группы.

Из репродукторов звучит бодрая патриотическая музыка. То там, то здесь мелькают милиционеры. Под ногами валяются ошметки лопнувших детских надувных шариков, окурки и прочий мусор. Наконец мы доходим до Дворцовой, где установлена большая трибуна, на которой, поёживаясь от холода, стоят наши отцы города и почетные гости. На секунду появляется ощущение торжественности момента, но тут же пропадает.

Собственно за трибуной демонстрация и заканчивается. Нас набирается человек восемь, примерно поровну девчонок и мальчишек. Пивбар расположен недалеко от Балтийского вокзала, это очень удобно нам с Андреем, поскольку, попив пива, мы быстро сможем добраться до вокзала и на электричке уехать по домам.

Дело идет к вечеру, мы провели в пивбаре уже более двух часов. Поговорили, напились пива и уже собирались расходиться, как Андрей затеял какой-то спор около туалета с незнакомыми взрослыми мужиками. Я вижу, что обстановка там накаляется и подхожу, чтобы увести Андрея от. Один из мужиков сзади дергает меня за рукав.

Я оборачиваюсь, и тут же получаю кастетом в нос. Нос трещит как перезрелый арбуз. Кровь моментально заливает мою белую водолазку, которая становится на груди ярко красной. Я почти теряю сознание от боли и чувствую, как мои однокурсники под руки выводят меня на улицу и ловят машину, чтобы отвезти меня в больницу. Через полчаса я уже нахожусь в больнице Эрисмана, где врач говорит, что у меня сложный перелом носа, и собирается мне этот нос вправлять на место, поскольку он у меня ушел куда то вбок.

Мне без всякого наркоза вставляют в ноздри какие то обмотанные бинтами палочки и начинают ими шевелить. Боль такая, что я ору как резаный. Затем мне наматывают на лицо, точнее на нос толстую марлевую повязку и предлагают пройти и лечь в палату. Я отказываюсь, поскольку у меня дома нет телефона, и если я не вернусь домой к ночи, родители просто сойдут с ума, поэтому я с обмотанным бинтами лицом добираюсь до Балтийского вокзала и успеваю на последнюю электричку. Мама, увидев меня, чуть не падает в обморок, а затем начинает плакать.

Успокоившись, она рассказывает мне следующее. Сегодня же отец после работы встретился со своим младшим братом, и они оба пошли выпить пива в ларек у нашей железнодорожной платформы. Там у них возникла ссора с солдатами, которые лезли за пивом без очереди.

Отец сделал им замечание, и в результате завязалась драка. Отец с братом отбивались от десятка солдат, причем отец, когда понял, что дело совсем плохо, подобрал на земле какой-то отрезок водопроводной трубы и отбивался. В результате домой вернулся один его брат, которого тоже сильно побили, но он хоть дошел до нашего дома. А уже за полночь домой приезжаю я со сломанным носом.

На занятия я дней пять не ходил. Под глазами у меня образовались два огромных синяка, и в таком виде идти на занятия в университет не хотелось. Отца выписали из больницы на третий день, тоже всего в синяках. А еще через день к нам домой пришло командование части с просьбой не доводить дело до суда, поскольку солдатам грозила если не тюрьма, то штрафбат. Много свидетелей у ларька видело, что драку затеяли именно они и дрались намотанными на руку ремнями с пряжками, что усугубляло их вину.

Насколько я помню, родители наотрез отказались идти на мировую, и солдат все же как-то наказали. А может, это нам просто сказали, что наказали, а сами в части замяли. Позднее я видел нескольких из этих солдат. Они тоже приходили к нам домой просить прощения, причем у всех были забинтованы головы, да и синяков хватало.

Отец потом пояснил, что головы забинтованы у них потому, что он лупил их по голове трубой, правда, не сильно, чтобы случайно не покалечить. А я, тем временем, просидев дома три дня, пошел на поправку и поехал в Университет. Прихожу к последней паре занятий, а там уже народ собирается не идти на лекцию, а поехать в Ломоносов, чтобы меня навестить. А тут я появляюсь. На лекцию мы так и не пошли, и поскольку ко мне ехать уже не имело смысла, то просто пошли в пивбар, уже другой, поскольку в Дубок идти уже не хотелось, и попили там пива, на этот раз без происшествий.

Кстати это был первый случай в моей жизни, когда я получил по морде в пивбаре. Причем очень быстро и совершенно ни за. Причем все правила флешмоба, а именно: До этого они уже занесли на станцию метро и оставили в центре платформы аквариум с рыбками.

Именно этот магазин был выбран не случайно. Он был очень популярен в городе, поскольку польская косметика котировалась у женщин намного больше любой нашей.

Никакой приличной, импортной, в свободной продаже просто не. Когда магазин закрыли на ремонт, все женщины города с нетерпением ждали, когда же его снова откроют, так как другого такого магазина в городе не. Вот что участники акции написали об этом событии: Причем никаких следов близкого окончания ремонта не было видно и в помине.

Витрины все так же были вымазаны побелкой, стекла снаружи давно не мылись. Постепенно в очередь стали вставать все новые и новые посторонние люди, в основном женщины, которые решили, что магазин работает и просто закрыт на обеденный перерыв, а через час откроется, и там будет продаваться какой-нибудь очередной дефицит. То, что магазин давно закрыт на ремонт, никого не волновало, раз стоят, значит не зря.

Психология очереди сработала безотказно, и постепенно очередь разрослась до 40 человек. Милиция уже регулировала ее, чтобы люди не стояли на проезжей части. Постепенно и незаметно первоначальные участники Акции стали по одному покидать очередь, и через пол - часа вся очередь уже состояла из одних посторонних людей, которые стояли в очереди непонятно за.

Другими словами, нас проверяют, знаем ли мы, где что на физической карте мира обозначено, и должны уметь это быстро найти и показать. Преподаватель вызывает нас по одному к доске, на которой висит огромная физическая карта мира.

Дает в руки указку и начинает произносить названия рек, озер, гор, островов и морей, а ты должен буквально за пару секунд найти это на карте и ткнуть туда указкой. Каждому достается по два десятка названий. Мне очень понравился этот зачет. Во-первых, мы — географы, и, конечно же, должны все это знать и уметь быстро найти на карте. Во-вторых, дома с отцом мы часто устраивали подобные игры у карты мира, по принципу, кто быстрее найдет. Поэтому зачет сдаю без проблем, а некоторым приходится изрядно попотеть.

Но все сдают с первого раза. Много-много лет спустя, на лекции по географии в Камчатском педагогическом институте я вызвал одного будущего учителя географии к большой карте мира, и он пять минут искал на ней реку Амазонку.

Пришлось всем студентам устроить подобный зачет по номенклатуре карты. И надо сказать, это помогло, и к концу семестра все они уже прилично ориентировались в географических названиях. Сходив на первые три занятия, я понял, что нам читают то, что уже есть в моей школьной тетрадке. Наша школа была с физическим уклоном.

Нам даже некоторые уроки проводили на вновь отстроенном Физическом факультете университета в Старом Петергофе. Конспектировать все заново мне не хочется, и все лекции по физике я пересиживаю в нашем факультетском буфете на первом этаже.

Все об индийских поездах | liabruderog.tk

На одной из немногих лекций, которую я посетил, мне понравилось, как преподаватель, рассказывая о направлении напряженности магнитного поля, объяснял правило буравчика: Далее пять минут идет дружное обсуждение этого вина со всеми его достоинствами и недостатками. На экзамене все так и оказалось. Моих школьных знаний оказалось вполне достаточно, чтобы сдать его без особых проблем. А вот с математикой у меня все было гораздо хуже. Я сдаю экзамен по высшей математике. Точнее уже пересдаю, поскольку в первый раз, когда сдавали все, я его завалил.

Принимает его наш зам. Я еще ни разу не видел его улыбающимся. Правда, иногда он улыбался, но уж очень плотоядно и от такой улыбки у меня мурашки шли по коже.

Математику я не любил никогда, точнее престал любить после пятого класса, когда закончилась арифметика и началась алгебра. Интегралы, математические символы с их постоянным стремлением к бесконечности всегда были мне непонятны. Мне интереснее было думать о том, что такое сама бесконечность, а зачем к ней нужно стремиться — я не понимал.

С абстрактным мышлением у меня до сих пор проблемы, поскольку мне нужно создать в голове зрительный образ того, о чем идет речь, а в высшей математике таких образов у меня не возникало.

Но пересдать этот экзамен мне нужно любой ценой, чтобы не вылететь из Университета. Радовало только то, что на следующих курсах ее больше не. Подхожу к столу, за которым мрачно сидит наш зам декана, которого за глаза мы звали ЮС. Билетов передо мной лежит штук двадцать. Беру лежащий с края билет, не поднимая переворачиваю его, читаю задания и вижу, что мне попался не самый лучший билет. ЮС по-прежнему не смотрит на меня и продолжает что-то писать.

Незаметно возвращаю билет на стол и беру. Билет тоже так. Кладу быстренько на место и. Совсем обнаглев и пользуясь тем, что на меня по-прежнему не обращают внимания, тащу со стола уже сразу три билета. Два, не глядя на задания, написанные в них, незаметно сую в карман, а третий переворачиваю и читаю вопросы. От неожиданности я вздрагиваю. Он буквально пару секунд глядит на вопросы в моем билете и продолжает: Я иду к своему столу, мысленно радуясь, что он забыл записать к себе в тетрадь номер моего билета и теперь я смогу его подменить в случае.

Уже сидя за столом, я незаметно достаю из кармана остальные билеты и выбираю из них более-менее мне подходящий. Примерно сорок минут готовлюсь, а когда иду отвечать, то, пользуясь моментом, когда он на секунду отвлекается, подкидываю к нему на стол лишние билеты из своего кармана. Он смотрит на мои ответы, затем в недоумении берет в руки мой билет, читает вопросы в нем и спрашивает: Он окидывает взглядом стол, видит, что вроде бы все билеты на месте, на секунду задумывается, и понимает, что если тут что-то и не то, разобраться в чем дело ему уже трудно, и начинает принимать у меня экзамен.

Получаю свой заслуженный трояк и делаю глубокий вдох. Все, математики у меня больше в Университете не будет, и, наконец, начнутся предметы по специальности, а это гораздо интереснее и главное — понятнее для. Мы с моим приятелем Колей сдаем его досрочно, раньше, чем вся остальная наша группа. Поэтому мы пишем заявление в деканат, что нам обоим якобы срочно нужно куда-то там уезжать, и нас допускают на досрочную сдачу к другой преподавательнице, которая не знает нас и не догадывается о наших почти нулевых знаниях.

На фоне наших однокурсников, многие из которых учились в школах с углубленным изучением английского языка, мы с Колей просто неучи. С людьми еще стесняюсь. Эта шутка вполне характеризовала мои знания английского языка. Наш однокурсник Чиж на уроке английского на вопрос преподавательницы, в каком городе он родился, ответил: Тем более что родным местом Чижа был небольшой поселок на Урале под названием Из. Преподавательница снова задала этот же вопрос, ожидая в окончании предложения название города после его is.

Он снова ответил так. И это взаимное непонимание продолжалось достаточно долго несколько раз, пока наконец, сообразивший, в чем дело Чиж по-русски не начал возмущаться, что Iz и есть название его родного места. Английский язык в университете меня доконал, прежде всего, сдачей отрывков газетного текста. Обычно мы с Колей перед занятием срочно переписывали у кого-нибудь знающего перевод газетных отрывков, сидели как всегда на последней парте, чтобы не маячить перед преподавательницей, и если за всю лекцию нас ни разу не спросили ничего по-английски, значит, лекция для нас прошла более чем удачно.

А тут мы оба идем сдавать английский язык досрочно, что обычно делают отличники, и незнакомая преподавательница так и думает, что мы отличники, и, задав нам всего по паре вопросов, поскольку куда-то торопится и непрерывно смотрит на часы, ставит нам обоим отлично в зачетки. Но ничего не исправишь, экзамен уже сдан и оценка стоит в экзаменационной ведомости.

Следует заметить, что к концу обучения английскому мы заметно подтянулись, и нас смогли многому научить. В основном благодаря тому фону из сильных учеников, к уровню которых мы, сами того не ведая, стремились. И надо сказать, что в дальнейшей жизни английский язык мне еще как пригодился. Студенты первокурсники могут писать ее только по уже опубликованным данным, поскольку своих материалов у нас еще. Для этого на нашей кафедре вывешиваются темы предлагаемых курсовых работ, и каждый выбирает себе сам на свое усмотрение.

Набираю в библиотеке кучу литературы по морским берегам, в основном московских авторов. Работа получается неплохая, тем более мне самому эта тема очень интересна.

Из всех типов берегов меня больше всего удивили мангровые берега, которые встречаются в тропических широтах и образованы густыми непроходимыми кустами растений. Защита курсовых работ проходит в один день на нашей кафедре. Так я впервые узнаю, что существует достаточно болезненная научная конкуренция между ленинградцами и москвичами, точнее между их научными школами. Всем раздали листки бумаги, на которых нужно было написать две выбранные кафедры: После недолгих раздумий мы все, трое приятелей Коля, Андрей и я, выбираем кафедру геоморфологии и нашей основной областью интересов отныне будет изучение рельефа земной поверхности.

Впрочем, Коля вначале хотел пойти на кафедру Гидрологии суши, но потом передумал. Преподаватели на кафедре замечательные, коллектив там дружный и вообще на кафедре царит, как нам показалась уютная семейная обстановка. Заведует кафедрой Сергей Сергеевич Шульц старший на кафедре работает и его сын, тоже Сергей Сергеевич, отсюда и условное разделение на Старший и Младший. Это породистый, колоритный старик, которому уже за восемьдесят, с крупными чертами лица. Увидев такого один раз, запоминаешь его внешность уже на всю жизнь.

Он уже настолько стар, что свои лекции не читает сам, а ставит перед студентами магнитофон с записью своего голоса. Эта особенность тут же порождает анекдот: Преподаватель ставит перед студентами включенный магнитофон со своей лекцией, а сам уходит из аудитории.

Моя лучша подруга в постели моего жениха.. Поговорим о женской дружбе. Почему у меня нет подруг?

Когда он возвращается, то видит, что студентов в аудитории нет, а вокруг его магнитофона стоят магнитофоны студентов диктофонов тогда еще не быловключенные на запись. Кроме Шульца, на кафедре много и других замечательных преподавателей: Все они имеют огромный опыт экспедиционных работ и на лекциях кроме учебного курса расскажут нам много интересного из своей экспедиционной жизни. По остальным кафедрам студенты распределились достаточно равномерно по половому признаку, и лишь на кафедру океанологии пошли практически одни мальчишки, а на биогеографию — одни девчонки.

Учебная практика в Саблино Историческая справка: Ленина, по просьбе местных жителей расположено в 40 километрах к юго-востоку от Санкт-Петербурга. С Саблино связаны имена князя Александра Невского здесь останавливался он в году перед битвой со шведами. Толстого, писателя, поэта, драматурга, историка.

Ветры памяти

Но самое привлекательное в Саблино — это глубокие каньоны рек Саблинки и Тосны, крупнейшие в области до трёх метров высоты водопады, красивые скалы известняков и песчаников, целебные глины, прекрасные луговые цветы, заповедный лес и, конечно же, Саблинские пещеры.

Именно у слияния рек Саблинки и Тосны, с по г. По инициативе академика А. Ферсмана и профессора Я. Эдельштейна было использовано имение знатного рода Кейзерлингов под общежитие для студентов.

Имение находилось на правом берегу р. В году учебная станция была переведена от места слияния двух рек на м. Тосны, где она располагается и. Организация Саблинского учебно-научного полигона связана с деятельностью Географического института.

Это уникальное учебное и научное учреждение было создано в г. Полевые практические занятия рассматривались как основа для будущего участия студентов в научных и производственных экспедициях.

С этой целью был введен третий, летний семестр триместрнасыщенный полевыми учебными практиками. Читался даже курс техники путешествий и полевых исследований. Первая полевая учебная практика была проведена с июля по сентябрь г. Павловска, а летом г.

При выборе места практики в этом районе был учтен опыт предшествующих многолетних исследований окрестностей Петрограда. Странгвайса, относящееся к г.: Берега ее представляют живописную картину.

Ботанику - прелестные цветы и редкие растения, геологу - совершенные образцы органических остатков и поучительные разрезы устилок Успешное проведение практики способствовало решению Совета института о превращении Саблинской станции в постоянно действующую. Проводились практики по ботанической географии, топографии с мензульной съемкой в течение 1 месяцаметеорологии включая инструментальные наблюдениягеоморфологии маршрутная и площадная съемка, дальние экскурсии по востоку Петроградской губернии.

Бабкова и других, особой популярностью пользовалась геоморфологическая практика. В дальнейшем, кроме студентов-географов, Саблинской базой стали пользоваться также геологи, геофизики и биологи ЛГУ. В конце х гг. В этот период база принимала до студентов. После войны первая практика на полигоне состоялась уже летом г. Кафедры факультета пересмотрели и уточнили программы практик по 8 дисциплинам топография, геология, геоморфология, ботаническая география, почвоведение, метеорология, гидрология, фотография ; были составлены новые методические руководства.

В настоящее время практика в Саблино проводится по перечисленным выше дисциплинам кроме фотографии со студентами I курса дневного и вечернего отделений, а также со студентами-заочниками II курса.

Кроме того, студенты кафедр гидрологии суши и картографии проходят здесь специальную практику. По-прежнему базой пользуются геологи, биологи и почвоведы С. Пропускная способность базы сократилась до человек. Из студентов, прошедших на берегах Тосны школу полевых исследований и сделавших здесь свои первые научные открытия, можно назвать И. Соколова и многих других, ставших впоследствии видными учеными-географами.

Отрывок из статьи - "Роль Учебно-Научных станций в географическом образовании" Г. У нас началась первая учебная практика.

Мы, географы, и геологи переезжаем жить на нашу базу в поселок Саблино под Ленинградом. Начальник базы, маленький круглый, и вечно всем недовольный дядечка, живет здесь постоянно с семьей в своем доме и является еще одновременно сторожем и завхозом. В первый же вечер мы устраиваем с геологами небольшую, по нашим понятиям, но достаточно шумную вечеринку. Андрюша, отведя меня в сторону, вполголоса рассказывает мне, как весело провел эту ночь.

Он познакомился с одной геологиней, и они ночью решили продолжить знакомство на сеновале начальника базы. Чтобы не проспать, Андрей захватил с собой большой металлический будильник. Среди ночи на сеновал пожаловала другая парочка геологов, и в полной темноте у того парня возник спор с Андреем, кто должен уйти, а кто остаться. В результате, в качестве последнего аргумента Андрей засветил тому геологу будильником в глаз и отстоял свое право на сеновал.

Днем мы изучаем всякие премудрости по геодезии, гидрологии, геологии и геоморфологии. Мы лазаем по разрезам песчаников и смотрим, как залегают геологические слои, таскаем геодезические приборы, и с их помощью делаем различные съемки. А вечерами обследуем Саблинские пещеры, которые расположены прямо под нашей базой на обрывистом берегу реки Тосны. Саблинские пещеры или правильнее сказать - катакомбы включают в себя 8 пещер, общей протяженностью ходов более 15 км. Средняя высота потолков см, местами до м.

Они были созданы в связи с добычей кварцевого песчаника для стекольных заводов в период с конца 18 - до начала 20 веков.